"Рыночная практика того времени". Уголовному делу на миллиарды нашлось оправдание

Около полутора месяцев назад я писал об уголовном деле против представителей брокеров Mind Money и «Инвестпалаты», которые проводили операции с ценными бумагами в нарушение антисанкционного законодательства.

Сейчас же фигурант уголовного дела Юлия Хандошко решила объяснить, почему её клиенты покупали, переводили и конвертировали ADR российских компаний уже после 16 апреля 2022 года, когда был принят соответствующий закон.

Она прямо заявила, что не отрицает совершение таких операций, но сослалась на «сложившуюся для того времени рыночную практику»: мол, другие участники рынка делали то же самое, поэтому оценивать её действия только по формальному прочтению закона неправильно.

Отличное оправдание. Получается, если нарушение стало массовым и на нём зарабатывали многие, то оно автоматически превращается в норму.

Разумеется, признанием в мошенничестве это не является — вину устанавливает суд. Однако ключевое фактическое обстоятельство Хандошко подтвердила сама: операции проводились после введения ограничений. А следствие как раз утверждает, что права на российские акции получались в обход антисанкционного законодательства, причём для конвертации использовались документы с недостоверными сведениями о времени приобретения расписок. По данным силовых структур, ущерб превышает 7 млрд рублей, а ADR приобретались за рубежом с дисконтом от 20–30% до 50%.

Российские ценные бумаги, связанные с владельцами из недружественных стран, должны были оставаться заблокированными и использоваться как потенциальный обменный фонд. Россия могла менять их на активы своих граждан, застрявшие в Euroclear и Clearstream. Когда же иностранная расписка покупается за копейки, а затем превращается в полноценную локальную акцию, этот ресурс фактически выводится из-под государственного контроля. Даже Банк России подчёркивал: бумаги недружественных инвесторов не должны выходить на рынок без специального разрешения.

Пострадали и частные инвесторы. Получив российские акции с огромным дисконтом, участник схемы мог продавать их на внутреннем рынке по любой цене и всё равно оставаться в прибыли. Для него падение котировок на 10–20% не имеет значения, если вход был в несколько раз ниже рынка. А обычный инвестор, который покупал акции за свои деньги на Мосбирже, получал дополнительный навес предложения и снижение стоимости портфеля.

Теперь Хандошко предлагает считать всё это «рыночной практикой того времени». По такой логике и те, кто сегодня придерживает бензин, создаёт искусственный дефицит и перепродаёт топливо дороже, тоже ничего не нарушают. Они всего лишь следуют «рыночной практике времени»: увидели дефицит, нашли лазейку и заработали.

Но закон существует именно для того, чтобы отделять «рыночную практику» от схемы. Иначе любое нарушение можно оправдать одной фразой: все так делали.