Исторические уроки для российского фондового рынка: чему нас учат 1970-е в США

Российский фондовый рынок – совсем молод. Но у нас перед глазами есть наглядный пример США, чья финансовая система прошла куда более тернистый путь и чей опыт мы можем взять на вооружение.

Особый интерес для сравнения представляет эпоха 1970-х годов.

В период с 1970 по 1982 год доходность 10-летних казначейских облигаций США взлетела с 7,79% до исторического пика в 14,76%. Логика подсказывала, что облигации должны были стать «безопасной гаванью», а акции — рухнуть. Но реальность оказалась суровее догм.

Акции действительно потеряли привлекательность: реальная доходность S&P 500 за 12,5 лет составила всего 1,5% в год — втрое ниже исторического среднего. Однако облигации, вопреки ожиданиям, не выросли. Они вошли в полноценный медвежий рынок, так как стремительный рост новых ставок обваливал цены старых выпусков.

Этот период стал уникальным доказательством того, что при жесткой монетарной политике, вызванной борьбой с инфляцией, корреляция между акциями и облигациями становится положительной — они падают вместе.

Главный удар пришелся на мультипликаторы: коэффициент P/E индекса S&P 500 упал почти вдвое — с 15,8 до 7,7. Рынок жестко переоценил стоимость будущих прибылей.

Начиная с 1990-х годов, когда инфляционные ожидания были взяты под контроль, классическая модель восстановилась. Корреляция между акциями и облигациями вновь стала отрицательной.

Однако ключевой вывод для профессионалов заключается в другом: реакция рынка зависит не от самой ставки, а от ее причины. Высокая ставка на фоне контроля над инфляцией — это «чистое» давление на акции. Высокая ставка на фоне галопирующей инфляции — это токсичная смесь, уничтожающая оба класса активов.

Особое место в истории занимает война Судного дня (октябрь 1973 года) — уникальный случай, когда геополитика, инфляция и монетарная политика сошлись в одной точке, создав катастрофический эффект. В отличие от других конфликтов, где рынок восстанавливался в течение года, последствия этого кризиса оказались разрушительными и долгосрочными.

Цепочка событий выглядела следующим образом:

До войны: рынок уже падал с начала 1973 года из-за роста инфляции и семи повышений ставки ФРС — с 5,5% в декабре 1972 года до 13% к июню 1974 года.

Октябрь 1973: начало войны и последовавшее нефтяное эмбарго арабских стран.

Результат: цена нефти взлетела с $2,7 до $13 за баррель — рост в четыре раза за три месяца. Инфляция в США достигла 12% к концу 1974 года, безработица — 9% к середине 1975-го. Экономика вошла в рецессию с падением ВВП более чем на 1%.

Рынки отреагировали обвалом: S&P 500 упал на 48%, Dow Jones — на 45%, Hang Seng — на 91,5%. Акции уступили облигациям 30% за год.

Как институциональные инвесторы активизируют рынок в эпоху высоких ставок?

Вопреки расхожему мнению, институциональные игроки не пытаются «разогнать» весь рынок акций в период дорогих денег. Вместо этого они проводят структурную перестройку портфелей, уходя в «ценностные» активы.

«Умные» деньги уходят из капиталоемких «акций роста» с длинным горизонтом денежных потоков (биотех, некорневой IT-сектор) в «ценностные» бумаги – это компании с низким P/E, устойчивым балансом и быстрым денежным циклом.

В 1970-е годы именно сырьевые и Value-акции спасли портфели от полного обвала, в то время как «качественные» долгосрочные облигации и growth-акции принесли инвесторам убытки.