Айтишники больше не нужны? Спрос на кадры резко обвалился

Ещё два года назад IT был витриной здорового спроса экономики на сложный труд: вакансии множились, зарплаты росли двузначными темпами, а разработчик с опытом выбирал сразу из нескольких предложений. Сегодня картина обратная, и произошло подобное не само собой. Это прямое следствие политики, когда боролись с «перегревом», но охладили не тот сектор.

Что показывают цифры: спрос на айтишников обвалился

Данные за первое полугодие 2026 года не оставляют сомнений в развороте. Число IT-вакансий сократилось на 21% год к году и примерно на 20% на площадке hh.ru, а на платформе «Хабр Карьера» падение достигло 56%.

Одновременно предложение труда растёт: число резюме увеличилось на 21%, а специалистов, открытых к предложениям, стало больше на 69%. Результат этого разрыва виден в hh-индексе, который показывает число резюме на одну вакансию. В IT он достиг 22,6, то есть на одну открытую позицию приходится более двух десятков кандидатов.

Зарплаты подтверждают ту же тенденцию. В июне 2026 года средние доходы IT-специалистов были всего на 3,9% выше, чем годом ранее. Это даже ниже официальной инфляции в 6,02%, то есть в реальном выражении айтишники беднеют. Прибавку получают только middle- и senior-специалисты в дефицитных нишах.

Почему это произошло: высокая ставка бьёт по сектору роста

Механика вытекает из природы самого сектора. IT остаётся отраслью роста, которая живёт на инвестициях: расширение команд, новые продукты, длинные R&D-проекты финансируются в расчёте на будущую отдачу.

Когда ключевая ставка держалась на уровне 21%, а сейчас снизилась лишь до 14,25%, дорогой капитал делал и продолжает делать любую новую инициативу рискованной, а расширение штата — роскошью. Компании замораживают наём, переносят проекты и закрывают позиции внутренними ротациями. Более того, сейчас часть рутинных задач передаётся искусственному интеллекту.

С одной стороны, это хорошо, поскольку внедрение ИИ ведёт к повышению производительности труда. С другой — потенциал российской IT-отрасли огромен. Если бы внедрение ИИ сопровождалось ростом заказов на действующую и будущую разработку, можно было бы говорить о развитии. А так — сплошная стагнация: IT-отрасль растёт только благодаря среднему чеку, а не благодаря увеличению физических продаж.

Масштаб охлаждения проще всего оценить по темпам роста самого IT-рынка. Если в 2024 году выручка сектора прибавила 49% (!), то в 2025 году темпы рухнули до 14%. В первом квартале 2026 года — последние доступные данные — прирост составил скромные 8%, что не покрывает инфляцию издержек.

Поэтому сокращение вакансий в 2026 году стало лишь отложенным следствием борьбы с «перегревом» экономики.

С перегревом боролись в одном месте, а дефицит остался в другом

Здесь и кроется главный парадокс. Высокая ставка охлаждает экономику неизбирательно, и первым остывает не тот сектор, который действительно разгонял инфляцию, а тот, который сильнее всего зависит от спроса и стоимости фондирования. Ведь при росте ставок компании режут в первую очередь IT-бюджеты, не продлевая лицензии или сокращая их объём. Денег становится недостаточно не то что на новую разработку, но даже на поддержание текущей.

В результате спрос упал именно в высокотехнологичном сегменте, который формирует высокую добавленную стоимость и необходим экономике.

В то же время в низкопроизводительных секторах дефицит кадров никуда не делся. HH-индекс в разнорабочих профессиях держится в диапазоне 3,0–3,9, что означает устойчивую нехватку соискателей. Например, в розничной торговле доля незакрытых вакансий по итогам 2025 года достигала 17,3%: сетям по-прежнему остро не хватает кассиров, продавцов, грузчиков и сборщиков заказов. Но для того, чтобы увеличивать производительность труда, компаниям этих отраслей как раз нужны передовые решения и технологии.

Получается конфигурация, обратная той, которая необходима экономике. В секторе с высокой добавленной стоимостью, где каждый работник создаёт максимум продукта, спрос на труд сокращается. А сектор с низкой производительностью продолжает всасывать рабочие руки, которых и так мало. Причём природа этого дефицита демографическая, и никакая ставка на неё повлиять не может.

Что это значит для рынка

Для участника фондового рынка вывод очевиден. Публичные IT-компании ещё в прошлом году вошли в период, когда экономия на фонде оплаты труда и замедление найма будут поддерживать маржинальность, но одновременно сигнализировать о резком замедлении выручки и максимальном сокращении объёмов новой разработки.

Разворот в эту сторону уже виден в отчётности технологического сектора, где акцент сместился с масштабирования на эффективность. Восстановление найма и возврат к гонке зарплат станут возможны не раньше, чем ставка опустится настолько, чтобы экономика вновь предъявила высокий спрос на IT-продукты. Но когда это произойдёт, прогнозировать бессмысленно.